Чудо-человек

Сюжет фильма разворачивается вокруг Саймона Уильямса, некогда могущественного супергероя, известного как Чудо-человек, чья слава и карьера в команде Мстителей остались в далеком прошлом. Теперь он – увядающая звезда, пытающаяся удержаться на плаву в жестоком и непостоянном мире Голливуда. Его агент, вечно полный амбициозных, но сомнительных идей, уговаривает Саймона продать права на экранизацию его жизни студии, которая больше заинтересована в создании пародийного блокбастера, чем в подлинном уважении к наследию героя. Саймон, отчаянно нуждающийся в деньгах и признании, соглашается, погружаясь в абсурдный водоворот кастингов, встреч с самовлюбленными продюсерами и переписываний сценария, где его эпические подвиги и внутренние драмы превращаются в набор зрелищных, но бессмысленных клише. Мир, который он когда-то защищал, теперь видит в нем лишь товар, упаковку для продажи попкорна, а его подлинная личность и прошлые жертвы растворяются под глянцем голливудской машины. По мере развития событий съемки экранизации, превратившейся в фарс, неожиданно сталкивают Саймона с реальной угрозой – старым врагом из его прошлого, который, видя, как профанируют наследие героя, решает нанести удар. Однако Голливуд воспринимает это вторжение как блестящий пиар-ход и спонтанные, но постановочные "настоящие" съемки, отказываясь остановить производство. Саймону, чьи силы давно ослабли из-за отсутствия практики и веры в себя, приходится вновь стать Чудо-человеком, но не на чистых просторах вселенной Marvel, а среди бутафорских декораций, под прицелом камер и с режиссерскими указаниями, кричащими в мегафон. Этот сюрреалистический конфликт становится для него горьким, но очищающим испытанием, заставляя заново определить, кто он такой: ностальгирующий артист, продавший свое прошлое, или герой, способный найти силу не в лучах славы, а в принятии своей подлинной, неидеальной сущности. Фильм завершается не громкой победой над злодеем в традиционном смысле, а тихим, ироничным триумфом самоуважения, когда Саймон, наконец, находит в себе смелость отказаться от фальшивого голливудского образа и уйти со съемочной площадки, обретая новую, более честную цель, возможно, за пределами ослепительных, но пустых огней Лос-Анджелеса.